Мнения

Василий Пронькин: не верю, что на селе нельзя построить нормальную жизнь

Врио зам.губернатора Новосибирской области Василий ПронькинВ правительстве Новосибирской области появился новый заместитель губернатора (пока в ранге врио), отвечающий за комплексное развитие сельских территорий. Должность занял руководитель Баганского района Василий Пронькин. Тайга.инфо поговорила с Василием Андреевичем на третий день после его назначения.

– Расскажите о ситуации на селе, как вы ее видите. Почему возникла необходимость в вице-губернаторе, отвечающем за комплексное развитие сельских территорий? Я ездил недавно по некоторым сельским районам, и впечатление, прямо скажем, осталось тяжелое.

– Ситуация в сельском хозяйстве Новосибирской области, если мы говорим конкретно о нем, – везде разная. Самое интересное – даже в одном районе можно найти контрасты. Вроде бы благополучная территория, и здесь же – такой упадок, который трудно совместим вообще с жизнью человеческой.

– А от чего это зависит?

– Здесь я нового ничего не открою – очень много зависит от кадров, которые руководили, и тех управленческих решений, которые принимались раньше. Когда был сложный период, когда началась деградация сельского хозяйства, связанная с реформами и переходом к рынку, тогда в Новосибирской области ввели государственное присутствие в сельском хозяйстве в лице «Новосибирской продовольственной корпорации» (НПК). И если говорить о том, какие районы деградировали, а какие остались на плаву, надо смотреть историю расчетов того или иного предприятия с НПК. Потому что когда деньги выдаются, а потом их не всегда вовремя возвращают, это порождает иждивенчество. И, к сожалению, районы, которым «прощали» долги, заболели больше других.

Получилось, что дотирование сыграло отрицательную роль?

– А вы помните, когда списали почти миллиард рублей? Это был один из переломных моментов в моей судьбе. Потому что руководители хозяйств пришли ко мне и сказали: «Василий Андреевич, ты молодец, хорошо нами руководишь. Но вот мы полностью рассчитались в Багане, а некоторым списали под сто миллионов! Понимаешь, сколько ты у нас оборотки вытащил?» Я говорю: «Понимаете, мужики, эту оборотку можно расценить по-разному. Можно как деньги, вынутые из оборота. А можно – как вложение в ваш капитал. Вы все до единого научились считать деньги. И вы уже пошли сами, вы начали работать на перспективу. А те люди, которые не рассчитались, кому списали, – они еще больны».

Прежде чем нормальными стать хозяевами, надо эту дурь из головы выбить, что можно жить за счет государства. И получилось так, что сегодня, при не самых лучших природно-климатических условиях, – я не буду говорить, что они худшие, но одни из худших, именно там была создана Северо-Кулундинская опытная станция по освоению солонцовых земель, именно в Баганском районе, – сегодня это один из самых благополучных районов Новосибирской области. Нам удалось за это время воспитать руководителей.

Сколько у вас в районе сохранилось хозяйств?

– Все сохранились. Мы в числе первых в Новосибирской области решили проблему собственности в сельском хозяйстве. У нас собственниками стали, в основном, руководители предприятий. И это дало возможность, как говорит один руководитель «уйти от Майдана», от всеобщего ликования [на собраниях] и понуждения руководителя к принятию популярных, но экономически неоправданных решений. Они, может, социально значимые, но они рушат экономику хозяйства. И мы некоторое время переболели этим.

Когда чехарда в руководстве хозяйств была?

– Конечно. Наверно, лет восемь у нас ушло на ремонт хозяйств. И только последние восемь лет мы стабильно растем и прирастаем. Нам удалось это сделать, потому что подобрался очень хороший коллектив руководителей, и мы совместно – вместе с администрацией, не делили, кто главней, – решали, что нужно сделать, чтобы людям было лучше жить. Мы провели ревизию каждого сельхозпредприятия. И по трудовым ресурсам, и по технологическим, и по земельным, и в животноводстве, и по состоянию социальной сферы. И когда мы все это выявили, более-менее, тогда мы поняли, чем же вообще надо заниматься.

Область огромна, и каждый район – большой. Даже, казалось бы, есть три с половиной тысячи квадратных километров Баганского района, но он разделен на зоны. В одних есть возможность рентабельно заниматься полеводством, в других даже думать о полеводстве, кроме как кормопроизводства, смысла никакого нет. Потому что не будет экономики, законов экономики никто не отменял. Там надо заниматься животноводством. И мы, наверное, в числе первых, пришли к тому, что корову надо полюбить. Не как животное, а как средство производства. Она должна давать прибыль.

Выпасное животноводство?

– Пастбищное содержание. И беспастбищное содержание уже пошло. Лет 16 назад у нас был один племрепродуктор, но потом он этот статус потерял, и остались обычные хозяйства. А сегодня у нас пять племрепродукторов, и шестой готовит документы.

Племрепродуктор – это племенное хозяйство?

– Да. Мы, Баганский район, сегодня уже торгуем за пределы Новосибирской области – скот приобретает Якутия, Дальний Восток. Сейчас, буквально на этой неделе, состоялась встреча – Алтайский край покупает, Кулундинский район. Наш скот востребован – хороший скот, с высокой продуктивностью. Район раньше доил 17-19, максимум 20 центнеров на корову, а сегодня надоил уже больше 40 центнеров на фуражную корову. И это в Кулунде! Это нормально, это здорово! В 2012 году, когда лихорадило всю область, нам тоже было не мед.

Это когда засуха была?

– Да, и этот год, 2012-2013, он переходящий, начало 2013-го попадает под кормообеспеченность 2012-го, мы, наверное, единственный район области, который не потерял продуктивности. Мы ее даже добавили – кормим 2011 годом. Потому что руководители очень грамотные. Мы всегда делаем так, чтобы был определенный запас у всех. Нельзя говорить о производстве какой-либо продукции, если не работает технология. Технология будет работать при соблюдении определенных условий. Если это молочное животноводство – значит, это корма. И так далее. И поэтому говорить, что упадок везде, я бы не стал. Есть в каждом районе звездочки. Но самое обидное, что эти звездочки единичные, их довольно мало еще.

Соотношение примерно один к десяти, в целом, нет? Скажем, на одно стабильно работающее хозяйство – два-три еле живущих и примерно шесть-семь, которые уже совсем умерли.

– У нас, если брать с МТС, семь хозяйств – твердые, сильные хозяйства.

Это в Баганском районе?

– Да. И они такие, что прибыли более 60 млн. в год.

Ваш район, по всей видимости, звездочка на фоне всей Новосибирской области. Я как раз хотел спросить – это же не только от конкретных хозяйств зависит. Мне, например, в Убинском районе говорили: «В Купинском из 25 хозяйств 22 уцелели, у нас из 20 одно живо». В районах совсем по-разному получается. В соседних деревнях, бывает, одно работает, а другое совсем рядом – уже ничего нет.

– По сохранению сельского образа жизни, о котором мы сейчас говорим. Это не только сельскохозяйственное производство. Это вообще как люди живут или не живут в этом селе. Я думаю, что того рецепта, который многие называют – чтобы жилье было, чтобы работа была, чтобы школа была, чтобы дорога была, чтобы клуб был, – ну да, это должно быть. Но это – не самое главное. И даже заработная плата – не самое главное.

А что самое главное?

– А самое главное – атмосфера в селе. У нас есть примеры хозяйств, которые работают. И, допустим, в трех селах этого хозяйства – прекрасная атмосфера. Там постоянно растет количество жителей, там люди хотят строиться. В год по 18 квартир строят в трех селах. А это хозяйство поглотило когда-то отсталое хозяйство. Но в этих селах сегодня люди не хотят работать. И не хотят работать, не потому что люди лодыри, а потому что так называемые «сельские элиты», – они везде есть, в каждом обществе – завидуют тому, что они сами не смогли сделать. Завидуют тому руководителю, который более успешен. И они настраивают общество таким образом, что оно начинает отторгать то, что привело бы к улучшению жизни. Начинают сожалеть о бывшем – вот, мы когда-то были такие, а сейчас эти пришли. Мы создавали, а это сейчас переделают.

Пробовали сделать жилье – старый интернат переделали под восемь квартир, завезли туда людей. Но атмосфера в селе ужасно тяжелая в том смысле, что приходит человек в сельский совет прописываться, а ему говорят: «Зачем ты сюда приехал? Скоро уедешь, нет?» У человека одна шторка упала. В школу приходит: «А зачем, говорят, вы детей с места сорвали?» У него вторая шторка упала. В магазин зашел, а ему: «О, новенький приехал! А мы хоть успеем познакомиться?»

А у человека настрой такой – приехал, вроде все нормально, пошел на ферму работать, все устраивает. Но там же общественная работа. И заработная плата телятницы, скотника или доярки зависит от того, как механизатор накормит кормами. Кормов полные сеновалы. А он взял, выпил и на работу не пришел. От этого все начинает страдать, и создается недобрая атмосфера в деревне. И люди просто разъезжаются. Поэтому факторов сохранения сельского образа жизни очень много, и они, порой, в каждом селе разные. И трудно угадать, что важнее для человека – зарплата, дорога или клуб, или магазин, или школа, или жилье.

Да, сельский мир для городского жителя – как другая планета. Многие не понимают и не представляют, что там происходит. Много мифов. Например, что в деревне все друг друга знают и друг другу доверяют. А я спрашиваю у сельских жителей: «Кому вы доверяете у себя в селе?» Сидят и молчат.

– А я думаю, что здесь больше подходит фраза «От людей на деревне не спрячешься». То, что они друг о друге все знают, – это факт. То, что доверяют друг другу, – нет, это не везде есть.

Бывает, что главу администрации хорошего изберут, – и ему все доверяют.

– И вы верите этому?

Ну, я видел, из 20 сел примерно два таких было. Или три.

– У меня немаленький опыт работы с людьми, и я вывел такую маленькую формулу. Я не претендую, что она правильная. Приблизительно так: когда ты поставлен в условия, что нужно найти руководителя в коллективе, и приходишь советоваться к коллективу, – ты должен понять, что коллектив в первый день искренен, а во второй уже совсем другой.

Приходит человек в сельсовет прописываться, а ему: «Зачем ты приехал? Скоро уедешь, нет?» В школу: «А зачем вы детей с места сорвали?» В магазин зашел: «О, новенький приехал! А мы хоть успеем познакомиться?»

Были примеры, когда выбирали директора школы. Получилось так, что директор ушел на пенсию или уехал куда-то, и нужен новый. Кандидатуры со стороны явной нет, кого можно привезти. Ну и почему не обратиться к коллективу и не узнать, кого они хотят? Начинаем разговаривать с коллективом – у нас совпадают мысли, что вот этот человек готов быть руководителем. Когда социологию проводишь из тех, кто опрошен, – мы же все время записываем, крестик-минус, крестик-минус, а потом складываем и получаем то, что надо, – получается удивительная вещь. Сегодня за этого руководителя 70%. То есть, практически весь коллектив за то, чтобы он стал руководить. Он приходит утром, пишет приказ – «Приступаю к исполнению обязанностей». И сразу – процент не любящих его людей возрастает в два раза. Его не любят не за то, что хуже человек стал за ночь, а за то, что у него приставка появилась: он – руководитель.

Вот это такая ужасная вещь, которую понять очень трудно. Я не знаю, какие здесь законы общества работают. Что-то ужасное творится. Он же еще ничего не сделал! Кроме приказа, что приступает к исполнению обязанностей, ничего не написал.

Вспоминается – приедет барин, барин разберется. А он же не барин, он же свой.

– Конечно, свой, из вас вышел. Только на трон посадили, а уже не любят. Почему? Не понимаю.

Из того, что вы сказали, следует, что задача сохранения сельского образа жизни и сельского хозяйства настолько сложна и многопланова, что непонятно, как к ней подойти.

– Почему непонятно? Все очень понятно! Формула очень проста.

И какая?

– Надо, чтобы люди хотели жить.

Ну, это вы, конечно, отлично сказали.

– Надо, чтобы люди хотели жить. Может, я оригинальностью отличусь – работаю всего три дня вице-губернатором. Ряд законов федеральных требует доработки, потому что люди почувствовали возможность иждивенчества. Кое-кто вообще не работает, а начали обсуждать, как работает кто-то. И начинают говорить такие вещи – туда не пойду, там 2000 рублей платят. Но ведь есть закон о минималке, он меньше минималки платить не может. А ты там был? «Нет». А откуда знаешь? «Говорят». И вот говорят, говорят, говорят, а потом раздувается такой ком, что ужас. Иждивенчество, которое порождается, – это очень плохо. Обидно, что некоторые люди не хотят жить. Вот ты проблему имеешь с работой. Ну, ты занимайся в селе личным подворьем.

Говорят, подворья в селе все меньше становится.

– Ты не можешь сено косить, ладно. Но хоть куриц-то заведите. Ладно, курицу пшеницей надо кормить. Но ты хоть помидоры, капусту посади. Бывают же такие, кто не понял, что Бог дал им такое счастье родиться. А вообще вероятность рождения каждого из нас мы проверяли по теории вероятности?

Стремится к нулю.

– Практически. И такое благо, что мы родились. А родился – открыл рот и орет: «Я хочу жить, вы мне обязаны жилье, вы мне обязаны коммуналку, вы мне обязаны еду, я детей родил, вы мне обязаны...» Да почему ж мы все тебе обязаны? Тебе Всевышний дал право жить – ну живи! Почему ты должен ждать, чтобы тебя содержали? Вот как это выбить из головы?

Ну, если вы займетесь выбиванием этого из головы, я думаю...

– Ничего не получится.

У вас же более приземленные задачи должны быть. Вас когда [врио губернатора] Владимир Филиппович [Городецкий] приглашал, он ведь ставил какие-то задачи и цели?

– Конечно, ставил. Задача одна, и она проста. Вы говорите, что раньше этой должности не было. Она была. Ее занимал Виктор Александрович Гергерт. Тогда еще не было такого подхода государственного. Сейчас, наверное, все политики в нашем государстве оглянулись на деревню и поняли, что село не может жить по одному рецепту. Если б оно могло жить по одному рецепту, его бы выдумали. Комплексное развитие сельских территорий – сейчас даже федеральная программа существует до 2020 года об этом. Кроме этого, видели, наверное, Госсовет был посвящен этой ситуации. Недавно [премьер-министр Дмитрий] Медведев говорил, что выделят порядка 100 миллиардов рублей чтобы комплексно развивать села. И мы же прекрасно понимаем, что в любом обществе или организме, чтобы работал целостно, – нужно, чтобы кто-то аккумулировал, все вместе собирал. Наверное, здесь моя кандидатура и возникла, потому что сельский район в себе аккумулировал и сельское хозяйство, и культуру, и образование, и здравоохранение, и транспорт, и все остальные взаимоотношения. Поэтому в этой работе было задумано так – да, курируешь сельское хозяйство, но отвечаешь полностью за то, что делается на селе.

Задача архисложная – свести в одну кучу министерства образования, культуры, здравоохранения и сельского хозяйства. Понимаю прекрасно, что на селе есть и собственники, и местная власть. Пласт довольно тяжелый. Я его прошел на уровне района, и у нас не было в этом проблем, честно. Не хвастаюсь, даже голову не грею. У нас просто был коллектив руководителей, который создавал условия для людей, чтобы они жили. У нас лозунг был такой – «Власть для того, чтобы не мешать людям жить». Партии? У нас совет партийный был, куда входили «Единая Россия», «Справедливая...», ЛДПР, коммунисты. Собирались, садились на машины, автобусы, приглашали представителей профсоюзных комитетов, общественных организаций, и ехали в муниципальные образования. Ходили по фермам, по ФАПам, по клубам, по школам. Все обходили, потом назначали сход, садились в клуб и говорили: «Что вам надо, люди? Давайте вместе выработаем какую-то программу».

И у нас тогда появилась фраза, что при наличии всех партий все-таки главная партия в Баганском районе – это Баганский район. И мы это дело соблюдали, при всем уважении. Были моменты, когда надо было выборные компании играть. Тогда каждая партия сама по себе. А вот, допустим, сессия: когда мы рассматривать планы социально-экономического развития садились, мы забывали про партии и просто решали проблемы Баганского района. Сегодня говорить о том, что в Новосибирской области это невозможно создать, – наверное, возможно. Но как сложно – даже представить себе не могу. Я поучаствовал в сессиях заксобрания, в комитетах первый раз. Понял, что некоторые люди разговаривают просто на разных языках. Говорят одно, думают другое, а потом выкатывают третье. Какие-то такие события очень интересные.

А, вы же недавно в новосибирской политике?

– Я в новосибирской политике не участвовал никогда. Я как новорожденный организм всего лишь. Не знаю, чем это закончится. Но то, что я не потеряю свое лицо, – это однозначно. Я не упаду низко. Я лучше брошу и уйду, чем буду двуличить. Это мое кредо.

Осознав уже сложность задачи, видите какие-то приоритеты для себя в своей деятельности? То есть, что сделаете первое, что второе? Или пока...

– Если я скажу, что я что-то вижу, я вас обману. Ну как можно сказать, что за три дня ты что-то увидел? Если честно, я еще для себя не полностью выстроил схему взаимоотношений со всеми подведомственными органами, которые буду контролировать. Ну, не «контролировать», а связывать или как-то еще. Поэтому, думаю, следующая неделя у меня будет ознакомительная с учреждениями – это и департаменты, и министерства. Мы с ними сядем и определим. У каждого есть оперативные задачи, есть среднесрочные, есть долгосрочные. И я должен в них войти прежде, чем для себя понять что-то. Потому что на том уровне, который был, я не мог охватить те задачи, которые стоят здесь. Это шире намного. Знаете, это как смотришь маленький телевизор, а потом покупаешь плазму в полстены.

Не было у вас?

Нет.

– А у меня было, я испытал. Мне на день рождения дети плазму подарили. Говорят: «Папка, сколько вы будете смотреть эту чушь?» Повешали – я даже сел на диване чуть дальше. Сейчас я на него смотрю – все успеваю увидеть. Так и здесь. Поэтому еще нет схемы взаимоотношений. Я уверен, что мы ее выстроим, но определенное время нужно. Будем в оперативном режиме работать, готовить среднесрочные и долгосрочные проекты, которые есть. Их сводить надо в кучу.

Будете пересматривать?

– Пересматривать никто не собирается. Я знаю, что руководители, которые были до меня, – они были без кураторства. Какая бы власть ни существовала, как бы ее народ не любил, но я не знаю ни одного руководителя, который бы хотел, чтобы о нем думали плохо. Поэтому он всегда подбирал кадры под себя, чтобы быть лучше в глазах людей. Поэтому на данный момент эти люди были самыми лучшими. Я считаю, что они выдумали самую лучшую программу. Корректировку, наверное, надо будет делать. Но, чтобы с седла шашкой не махать, надо войти в курс всех проблем.

Я в своих поездках по районам обратил внимание, что довольно-таки много выделяется (или было выделено) средств на развитие социальной и благоустроительной инфраструктуры. Ремонт домов культуры, школ, больниц, строительство спортивных сооружений, бассейнов. Вся такая инфраструктура, чтобы люди могли жить. А суть и содержание жизни при этом не затрагивались. Людям могло быть негде работать, некому было их лечить. Учить еще пока есть кому, насколько я могу судить. А вы рассказывали как раз про свой район – что собирали руководителей и занимались именно вопросами жизни на селе.

– А вы знаете, насколько это сложно? Это очень сложно, когда руководитель хозяйства самодостаточный. Когда он практически не зависит от органов власти. Главное, чтобы ему не мешали жить. И здесь у некоторых людей появляется момент, может быть, сейчас не в оскорбление скажу, деградации ко всему общественному. У него есть деньги, у него есть свое «я», он им тешится и может жить. А чтобы он начал заниматься развитием, участвовал в развитии социалки, это надо такие тонкие моменты. Как на иглоукалывании – раз! Вроде тело большое, а он нашел и ткнул что-то. Вот так должно торкнуть каждого. Когда это есть, тогда интересные вещи творятся.

У нас храм в Мироновке построили. За два года. 25 миллионов рублей. Руководитель хозяйства и его друг, предприниматель с севера, который родился в этом селе. Они вдвоем сложились и построили. Храм на экономику хозяйства, кроме как на затраты, никуда не лег. Он ему лично ничего не принес. Иван крещение-то принял только в этом году.

Вот, казалось бы, дальнее село на границе с Казахстаном. [Директор ЗАО «Ивановское» Виктор] Бамбух спортивно-оздоровительный комплекс сделал на 600 квадратов и подарил муниципалитету. Муниципалитет его содержал до тех пор, пока не начали ремонтировать клуб. Начали ремонтировать – все принесли в этот спортивно-оздоровительный комплекс. Бамбух отправлял человека в Москву, она училась, выиграла грант и модельную библиотеку привезла. Все это они принесли туда. И спалили все. И спортивно-оздоровительный комплекс, все оборудование. Убытку нанесли Бамбуху миллионов 7-8, по тем временам.

Сложно, когда руководитель практически не зависит от власти. Чтобы он начал заниматься развитием социалки, надо, как на иглоукалывании – раз! Тело большое, а он нашел и ткнул что-то. Так должно торкнуть каждого

Это было два года назад. И человек не обозлился. Он это выгреб все и опять давай восстанавливать этот спортивно-оздоровительный комплекс. Там же одни стены стояли – кирпич, и тот полопался. Все переделал, восстановил. Можно поехать снять его для памяти. Может, время будет когда-нибудь, собрать вас журналистов человек пять-десять, отвезти туда и показать. Чтобы это было не на словах, а на деле. Что там действительно есть или нет.

Вот эта безнадега, что «жить нельзя» – это самое ужасное. Но это не так. Вот, сейчас Бамбух детскую площадку открывал. Все сделал за счет хозяйства. И сазаны плавали здоровые такие в фонтане, и детское кафе было. Выручка в воскресенье знаете до скольки в кафе доходила? До 100 тысяч. 100 тысяч рублей! В деревне! 600 жителей. Из Багана едут, из Купино едут, с сел едут, чтобы дети там побыли. Детские аттракционы, детские игровые площадки, эстрада – все это бесплатно. Пожалуйста, ходите, делайте, что хотите. Вот это очень тонкая технология взаимоотношения с руководителем.

У нас приезжало ОТС, хоккей комментирует Дорошенко Михаил. Говорю ему: «Ты лучше сними фильм не о спортивной губернии, а как наши руководители сообща делают условия для детей». Ведь главное – не вырастить олимпийского чемпиона. Главное – вырастить человека, который будет здоровый по жизни. Михаил потом зашел. Ну что, говорю, все сняли? Отвечает: «Я в восторге!»

Хочу переехать уже.

– Правда, там интересно.

Нет, есть хорошие села, куда хочется переехать.

– Я не верю, вот вы меня убейте, что на селе нельзя построить нормальную жизнь. Был царь такой, которого все помнят, – Иван Грозный. Правил он, если память мне не изменяет, почти 40 лет. Население страны тогда и при нем, и при Смуте тоже на 40% упало. Тогда еще Русь была. Даже это мы пережили. Восстановилась страна и стала жить. А те трудности, которые у нас сегодня, – да, наверное, очень сложно, тяжело. Но надо представить, что наши родители жили еще хуже. Вообще ведь все разрушено было. А они восстановили.

Беседовал Алексей Мазур
 
АгроПоиск - аграрная поисковая система
АгроПоиск - аграрная поисковая система